— Записывайте. Доехать до станции Каннельярви, идти по грунтовой дороге слева от железнодорожных путей четыре километра, там будет КПП. Спросите капитана Васильева.
Женщина, радостно взволнованная, подробно записала инструкцию, поблагодарила майора и кинулась прочь из военкомата собирать Юрочке гостинцы.
Майор Барабанов, дождавшись, когда в коридоре затихнет эхо ее шагов, снял телефонную трубку и набрал номер.
— Ну как я и предупреждал, мать Никандрова, настырная баба, вцепилась как клещ, начала «Солдатскими матерями» пугать. Так что я ее послал в Каннельярви. Разбирайтесь теперь сами.
— Что ж ты, майор, раньше-то думал? — зло осведомился его собеседник. — Говорили же тебе, сирот посылать!
— Где я вам столько сирот подберу?
Здесь "все подходило: парень крепкий. Мать-одиночка, работает дворником — какие у нее связи? Я, что ли, виноват, если у вас ребята погибают?
— Сам знаешь, майор, у нас подготовка не простая. Процент смертности высокий…
— Знать ничего не хочу про ваши дела! — завизжал майор. — И слушать не буду! Посылал вам ребят, каких просили, — и все! Какой с меня спрос?
— Ты, майор, говори, да не заговаривайся, — холодно и зло прервал его собеседник. — Ты от нас деньги получал и впредь получать будешь. А попробуешь соскочить — сам знаешь, что тебя ждет. И нечего тут истерику устраивать! А то сам.., в Каннельярви поедешь.
Майор Барабанов побелел от ужаса. Он хотел что-то ответить, но в трубке уже раздавались короткие гудки.
* * *В электричке было почти пусто. В конце лета и в начале осени в Заходское, Кирилловское, Каннельярви обычно едет толпа грибников, в поезд иногда и не втиснешься, а сейчас, в марте, в вагоне ехало человек пять-шесть.
Наискосок от Марии Кондратьевны Никандровой сидел гнусного вида небритый мужик в рваном ватнике, явный бомж… Ох, думала Мария Кондратьевна, выйдет за мной, нападет да отберет еду и вещи Юрочкины. А бомж мрачно на нее посматривал, подтверждая самые худшие ее подозрения. Хоть бы он дальше поехал. Ведь такие бомжи за кусок хлеба убить могут. Ох, не довезет она сыну гостинцы!