— Как же вы попали в ту парадную?

— Не помню. — Он отвернулся к стене.

Надя внимательно приглядывалась к нему.

На бомжа этот мужчина не был похож. И тетя Дуся из гардероба, куда сдавали одежду больных, сказала, что одет Бодров, конечно, так себе, но чисто.

— Хочешь, я к тебе домой позвоню? Волнуется жена-то небось, тебя три дня как нету.

— Я телефон забыл, — резко ответил Алексей.

— Да, при сотрясении мозга это бывает.

Но ты не волнуйся, я номер выясню.

— Не надо! — вскричал он и добавил, успокаиваясь:

— Не надо звонить, очень тебя прошу. Не волнуется жена за меня совсем. Мы с ней разошлись.

— Ну что ж, всякое бывает. Ты, значит, так от нее и ушел с одним паспортом в кармане?

— Выходит, таю Он провалялся в больнице целый месяц.

Ребра зажили быстро, сотрясение мозга прошло, как полагается, за двадцать дней, но врачей беспокоил ушиб позвоночника. Алексея просвечивали, возили на консультацию к профессору, но все же разрешили вставать. К нему никто не приходил, так что он здорово отощал на больничном питании. Побаливала спина, кружилась голова, а в остальном здоровье восстанавливалось. Он часто лежал молча, отвернувшись к стене, и раздумывал о своем дальнейшем житье. Жить было негде, и денег — кот наплакал. Что ж, у него остался последний выход — тетя Клава. Произнеся это имя вслух, он усмехнулся. У тети Клавы был дом в деревне Лисино Лужского района. Тетя Клава в деревне не жила, и он спокойно мог воспользоваться домом на время. Ему надо продержаться несколько месяцев. Самое большее до осени, а там.., будем надеяться, что все изменится.

Он сам настоял на выписке, хотя чувствовал себя неважно: с их больничными сквозняками устроили ему, кажется, воспаление легких. Когда ему выдали одежду и по описи документы, часы и бумажник, он с изумлением обнаружил, что бумажник пуст. А ведь там были деньги, много ли, мало, но это его последние. Он внимательно посмотрел на кладовщицу тетю Дуню. Она быстро сновала по кладовой и торопила его, отводя глаза.